Личные персонализированные отношения

Личные персонализированные отношенияИтак, в этом сетевом и проектном мире разделение частной и профессиональной жизни стирается, личные персонализированные отношения получают преимущества по сравнению с бюрократическими процедурами, меняется повседневная мораль в отношении денег — ценят теперь не столько деньги, сколько свободное время, которое позволяет эти деньги использовать; человеку сетевого мира не нужна собственность — он мобилен настолько, чтобы не обременять себя формой владения, для «легкого человека проектного града» достаточно пользования. Требования к сетевому человеку неоднозначны: он должен быть гибким, способным меняться и перестраиваться, но в то же время быть самим собой и быть в чем-то профессионалом, чтобы быть востребованным.

Этот новый сетевой мир меняет понятие и структуру общества — оно уже не делится на классы. Все больше рабочих причисляют себя к среднему классу, соответственно, стирается резкость противопоставления классов: у рабочего класса ясно, кто эксплуататор, а кто эксплуататор среднего класса? Этому процессу «уничтожения классов» и изменения классового сознания подыгрывает и социология как наука, которая избавилась от макросоциальных противоречий классов и групп, превратив общество в общество отдельных лиц. Однако капитализм не утрачивает своей имманентной черты — эксплуатации и доминирования. Просто формы эксплуатации меняются — возникают исключенные классы, те, кто потерялся в этом сетевом мире и лишен всяких социальных связей и капитала, им соответствующего. Исключенные по форме не являются чьими-то жертвами, они становятся просто невидимыми для общества и теряют свое жизненное существование. Но в сетевом мире появляются и сетевые дельцы, которые, пользуясь асимметрией распределения информации, могут создавать себе преимущественное положение, эксплуатируя сетевой капитал. Или, в более общем виде, более мобильные агенты сети эксплуатируют менее мобильных. Например, наивысшей мобильностью обладают транснациональные компании, которые используют этот «дифференциал перемещения» для доминирования над другими агентами экономического мира. В целом «несчастье маленьких людей составляет счастье сильных мира сего». Принуждение никуда не исчезло из нового мира — новые формы испытаний, новые формы трудового контроля — оно просто поменяло свои качества.